Мокрой шкурой трется дождь у двери.

Не медведь ли по стеклу скребет?

Не усну. Характер крут у зверя:

Нет ключа – он дверь с петель сорвет.

Стыдной жаркой одурью истомной,

Нежностью звериной озорной,

Как зрачок его, Сибирью дрёмной –

Мама, что он сделает со мной…

Нина Шевцова

2003

*

Там березы истекают соком,

Блеет хвост бекаса на ветру,

Голубые лягвы по протокам

Пузырят жемчужную икру,

Вепрь во рву ревет осатанело,

К оргиям сползаются ужи,

Журавли у милого предела

С ликованьем чертят виражи,

Селезень по изумрудной спинке

В бисер крошит радугу смеясь,

Толстомордые хрущей личинки

Меж корней сосут живую грязь!

…Гулко ахнул выстрел, замирая…

Мелкой жизни кровяной комок

В мокрых перьях скорчился у ног.

« В точку!» - буркнул, перезаряжая…

Нина Шевцова

2004

       **

Словно необратимый процесс

Грезы – тайной, ночной, крамольной, –

Ах, какой мне явился лес –

Целомудренный, белоствольный!

Липким дегтем лицо хлестал,

Сыпал в косы жуков как школьник,

Что в черемухе мне шептал

Пьяный вор, соловей-разбойник!

…Как от хмеля, очнусь в избе,

Хлопоча пред свекровью хмурой.

Что-то помню сама в себе,

Улыбаюсь счастливой дурой…

Нина Шевцова

2004

*

Пьяного лешего когти –

След на горящем лице.

Пальцы в берёзовом дёгте,

Щёки в медовой пыльце.

Коршун клюёт, отпевая,

Драный мой грязный прикид.

Больно. Зато я – живая.

Только живое болит.

Хватит на всех моей крови,

Жалости хватит на всех.

Взяли? Поймали на слове?

Рвёт все узлы мой смех.

Нина Шевцова

2003

Нина Шевцова

2        АНТИЧНЫХ СОНЕТА.

1.     Лозы узорной тень сквозь жаркий сон

В шезлонге драном с мокрой простынёю.

Бежит по черепице скорпион,

Мне пригрозив отравною клешнёю.

А ветер горький с четырёх сторон,

И я дрожу под солнцем и луною.

А ты вином и морем возбуждён,

Ты грезишь парусами и волною.

Шпангоуты, бархоуты, галеры,

Форштевни, галсы, нагели,  триеры:

На чём остановились мы вчера?

Косой латинский парус?.. Что за ретро…

С ним как со мной: все враз четыре ветра.

И мы об этом спорим до утра…

2.     Античной вазы смуглая плясунья

Ракушку прижимает к волосам.

Две лунные дорожки к небесам

Бегут по морю только в полнолунье.

Свой нежный бред фиалке шлёт петунья,

И наступает рай по всем углам,

И кличет бога в средиземный храм

Цикада, отрешённая ведунья.

Без имени и лика мой кумир.

Любить весь мир, чтоб потерять весь мир?

Отдать себя без памяти и смысла?..

И ты, плясунья древняя, права.

Играет кровь, она ещё жива.

Кипит вино, оно ещё не кисло.

Нина Шевцова

                   *

Тревожная берёзовая Месса:

Плеск половодья, птиц органный рёв.

Я ночью позвоню тебе из леса

И попрошу: «Послушай соловьёв…»

Они поют, они не виноваты,

Спеша взахлёб исполнить свой обряд.

Долги и повышение квартплаты

Им в этой жизни явно не грозят.

Они рыдать над миром не устанут,

У них одно и то же все века…

Но если люди слушать перестанут,

Потеря будет очень велика.

Нина Шевцова

*

Вновь, Марина, я в знакомом кресле.

Икебана, Босх, et cetera…

В чешской вазе тлеют искры, если

Вспыхнут окна в глубине двора.

Ты накроешь экономный ужин,

Скажешь с эмигрантской простотой:

«Никому никто из нас не нужен.

Всё идёт своею чередой.»

Риск, подъём – и снова жизнь «в мундире»:

Имидж, стиль, регламент, этикет…

В тёмной по-булгаковски квартире

Старый хмель химер как тёплый плед…

Сами их позвали. Будем славить,

Хаять, привирая от стыда.

Почему боимся мы оставить

Тех кто мил без нашего суда?

Я ль, секреты душные изведав,

Не ценю твой справедливый нрав?

Но уволь. Не жди моих ответов.

Тот, кто любит, не бывает прав.

Нина Шевцова

              *

А масленица жгла блинами,

Кострами билась на снегу!

(Цветок отважный цвёл меж нами

В холодной хижине в пургу).

И было бешеным объятье,

Снег напоён вином из роз,

И стеблем порванное платье

Впитало кровь библейских грёз.

Есть память даже у металла.

Есть имя даже у вина.

Рука, которая ласкала,

В движенье крови включена…

Нина Шевцова

*

Сонное ульев смиренных тепло,

Ворох грибной утомительной лени…

Пламя листвы облизало колени,

Плечи куснуло, гортань обожгло.

Знаешь, мой буйнопомешанный лес

В год переврал адреса, интерьеры,

Гнезда рассыпал, обрушил пещеры,

Выселил белок. И ежик исчез.

Сжег муравейники, змей без числа,

Сосны ржавеют и вымерзли птицы,

Стадо кабанье разрыло грибницы,

Плесень в оврагах гнилых расцвела.

Вот – за веселие в доме чужом –

Вот как он мстил мне, грозя то и дело:

Если не хочешь – гори все огнем,

Если не любишь – гори! И – горело…

Нина Шевцова

                                  *     *     *

Неиссякаемой нежности два предрассветных прилива.

Кровью своей оглушенные, мы задыхались в Москве.

Шел из Лосиного Острова ливень, бросая с обрыва

Замшу молочных орехов. И белки плескались в траве

Лес прогибался до хруста от воробьиных истерик.

Полз дикий хмель по оврагам. Лисы скулили впотьмах.

И над жемчужным востоком вынырнул бешеный Рерих

С русским разорванным сердцем в мокрых индийских шелках.

Нина Шевцова

Тебя позвать…

Тебя позвать как воздуха вдохнуть,

Пройдя сквозь ужас нового рожденья,

Утратить всё, чтоб видеть чистый путь

Тяжёлого достойного служенья.

Тебя позвать как встать под образа,

Покаяться при всём честном народе,

Вновь выбрать жизнь, узнав твои глаза,

Вернуться к человеческой природе.

Тебя позвать в мертвящей тишине,

В глумленье зла всемирного бедлама

И счастье знать, что ты ответишь мне,

Ты подойдёшь и ты укроешь, мама…

Тебя позвать…

Нина Шевцова

*

Нынче в кассе билетов навалом:

Кто же из дому едет зимой?

Оглушенная гулким вокзалом,

Я прошу: «Два билета…Домой…»

Но опять – удивленно, устало

Смотришь ты на меня и кругом:

То ли вновь я тебя не узнала,

То ль забыла опять, где мой дом…

Нина Шевцова

*

Свирель покорная, не ври,

Что равнодушна ты к скитальцам:

Дыханью их – в тебе, внутри

И как огонь бегущим пальцам.

И даже если скуп и груб,

И честных не даёт ответов,

Но лепестковый мускул губ

Так твёрд и сладко фиолетов…

И я как ты всю ночь ждала,

Молчанья пыткою измучась.

Знать, слишком умною была,

Забыв свою свирелью участь.

И стало страшно мне в ту ночь

За все непрожитые миги,

За всё, в чём не могла помочь:

За ненаписанные книги,

За неродившихся детей,

За неуслышанные ноты.

Всю ночь молчит свирель.

И что ты,

Разумный, значишь перед ней?..

Нина Шевцова

                   Параллельная фраза

Бересклет мой дошёл до кисейной прозрачности.

Он как розовый обморок строгих аллей.

Ждёт: обжечь, удушить, исколоть в многозначности

Изумрудной шершавостью тонких ветвей.

Рытый бархат цветов вяло-влажно-пурпуровых,

Звон и оторопь: ярких, больных, восковых.

Пересохший глоток от – затылком – прищуров их:

В ядовитых парах отражений кривых.

О, зачем я иду. Может, необязательно

Проходить этот путь – почему я должна…

–       Бересклет!! Увядающий… Очаровательно…

И за жизнь тут кромешная, право, цена…